Эдмонтонская индейская школа-интернат занимает важное место в истории системы образования Канады и коренных народов Альберты. На протяжении многих лет здесь обучались дети из разных общин, а сама школа стала частью исторического наследия страны. Сегодня на ее месте расположен Центр образования коренных народов Института Нечи, который продолжает поддерживать культурное и образовательное развитие коренных народов. Подробнее об истории и особенностях обучения в Эдмонтонской индейской школе-интернат читайте на edmonton1.one.
Открытие школы и политика ассимиляции коренных народов
Торжественное открытие Эдмонтонской-индейской школы-интернат состоялось 23 октября 1924 года. Хотя ученики приезжали в это управляемое методистское учреждение уже несколько месяцев, это не мешало провести торжественное открытие. Строительство здания обошлось дороже, чем любое другое, и церковь хотела, чтобы об этом знали все. Публику пригласили на мероприятие, и многие жители Эдмонтона пришли. Перед людьми выступил Чарльз Стюарт, бывший премьер-министр Альберты, занимавший пост министра внутренних дел и генерального суперинтенданта по делам индейцев в либеральном правительстве. Он пояснил, что правительство было недовольно положением коренных народов в Доминионе. Ему требовалось образование, чтобы ассимилироваться в жизнь страны, что подразумевало серьезные изменения в образе жизни краснокожих. Уильям Моррис Грэм, комиссар по делам индейцев Западного региона, согласился и отметил, что без подобных школ невозможно решить проблему индейцев.
Основной целью систем школ-интернатов было подготовить индейцев к жизни в современной Канаде. В то время считалось, что если привить англо-канадские взгляды в раннем возрасте, то эти дети смогут достичь уровня цивилизованных канадцев. Практические знания и труд сделают их полноценными членами общества. Кроме того, особое место занимало обучение сельскому хозяйству. Эту идею продвигал епископ Сент-Альберта, Витал Грандин. Убежденный в том, что коренные народы находятся на грани исчезновения, он возлагал надежды на образование и обращение детей в христианство. На 8 акрах поля в Эдмонтоне мальчики принялись за работу, а девочкам поручали готовить еду и расставлять столовые приборы на кухне. Их обучали разным видам сельскохозяйственных работ. Дети обрабатывали землю, ухаживали за животными на фермах. Все дело было в надежде, что техническое образование позволит молодым индейцам найти работу в обычных сферах деятельности. Практическая подготовка была слабой и зачастую бесполезной. Очень редко учеников обучали квалифицированные специалисты — вместо них эту роль брали на себя священники-учителя.
По мнению историка Паоло Ди Масио, в результате всего этого такая система лишила детей их идентичности и гарантировала, что любая попытка реинтеграции в семьи и сообщества потерпит неудачу. В свою очередь целенаправленный процесс уничтожения психологической и межличностной идентичности, основанный на расистских идеях и неуважении к культуре, знаниям и ценностям коренных народов, сделал детей чужаками в собственном обществе. Стрижка была одним из способов достижения этой цели. Обучение учеников быть «канадцами» заключалось не только в том, чтобы научиться заниматься сельским хозяйством или читать, но и в том, чтобы иметь соответствующий вид.
Условия проживания для учеников, обучение и запрет языков
Определенное время в индейских школах языки кри, дакота, оджибве и других коренных народов были под запретом. В 1945 году преподобный Кантелон из Объединенной церкви Макдугалла в Эдмонтоне был назначен деканом мужского общежития. Он свободно говорил на языке кри, но ему было категорически запрещено общаться на родном языке своих учеников. Гарольд Вудсворт, сын директора Джозефа Ф. Вудсворта, отвергал подобные аргументы. Он утверждал, что это было сделано исключительно по прагматическим причинам. Эти языки были запрещены не из-за превосходства английского, а потому что ученики принадлежали к пяти разным языковым группам. Учителя, не согласные с такими методами, могли свободно уйти. Именно это и произошло с мистером Макилрейтом, учителем седьмого, восьмого и девятого классов в Эдмонтонской индейской школе-интернат в конце 1950-х годов. Во время работы в Эдмонтоне он открыто критиковал устаревшие материалы, методы и цели школы, что привело его к конфликту с директором Оливером Страппом.
Родители постоянно жаловались, что их дети ничему полезному не учатся. Вскоре школе стало трудно удерживать учеников. В октябре 1931 года индейский агент Г. К. Мортимер сообщил, что ему с большим трудом удалось вернуть учеников из резервации Китванкул в Британской Колумбии. По закону им приходилось это делать. Поправка к закону об индейцах 1920 года сделала обязательным обучение в школах-интернатах для всех детей коренных народов. К счастью, для некоторых были способы обойти это. Например, в 1941 году три сестры остались дома по настоянию своей матери, Изабель Штайнхауэр. Они настолько мало чему научились за время, проведенное в Эдмонтоне, что она решила обучать своих детей дома, используя заочные курсы от Департамента образования Альберты.
Закрытие школы и ее значение в истории коренных народов Альберты
Большинство детей оказались в ловушке. Эдмонтон формально был школой для детей кри из резерваций района Масквачис (ранее Хоббема) — на самом деле многие ученики приезжали из отдаленных районов Британской Колумбии и Юкона. Детям приходилось жить в неудовлетворительных условиях. В апреле 1924 года комиссар по делам индейцев У. М. Грэм назвал систему водоснабжения в индейской школе-интернат Эдмонтона, открывшейся всего за две недели до этого, «полным провалом». Дело в том, что она обеспечивала лишь половину потребностей школы. В мае 1925 года случился пожар, который уничтожил большую часть школьного хозяйственного корпуса и прачечную. Тогда директор Вудсворд заявил, что пожарная служба Эдмонтона спасла учебное заведение от разрушения.
В 1925 году директор Дж. Ф. Вудсворт сообщил в Оттаву, что крыша недавно отреставрированной школы Объединенной церкви в Эдмонтоне, Альберта, протекала во время дождей. Кровати в женском общежитии были насквозь мокрыми, ведра с водой в учительских быстро наполнялись, а мебель промокла насквозь. Окна были сделаны и установлены настолько плохо, что всю зиму дул ветер, из-за чего некоторые комнаты были практически непригодны для проживания, и это несмотря на то, что камины топились постоянно. Общее ухудшение условий обучения в школьной системе продолжалось в конце 1950-х и в 1960-х годах. После инспекции школы в Эдмонтоне в 1957 году У. Э. Фрейм, новый инспектор индейских школ, написал, что с момента вступления в должность в Управлении по делам индейцев он был поражен тем, что качество учебных помещений, предоставляемых индейским ученикам в целом, уступает качеству помещений в государственных школах этой провинции. Здания и пристройки индейских школ, по-видимому, были построены «на скорую руку», чтобы удовлетворить насущные потребности. Он обнаружил, что школа-интернат в Эдмонтоне находится в очень плохом состоянии. Ремонт и обслуживание зданий откладывались настолько долго, что только полная и тщательная реконструкция могла привести здания в приемлемое состояние.
Индейская школа-интернат в Эдмонтоне так и не оправилась. Три года спустя последовал бунт учащихся, и учреждение было бесцеремонно закрыто 30 июня 1968 года. Спустя 32 года поджигатель сжег заброшенное здание.